Несмотря на это, Чирков не прекращал занятия живописью, а его творческие поиски охватывали самые разные жанры, включая пейзажи, портреты, жанровые и исторические сцены. В период с 1925 по 1932 год он участвовал в выставках художественных объединений «Бытие», «Крыло», ОМХ, «Всекохудожник», где работы художника часто вызывали острые дискуссии и подвергались критике за независимость мысли и родство с авангардными течениями. Примером этого стал полотно «1917 год», позже переименованное выставочными кураторами в «Разгром винокуренного завода при Временном правительстве», которое в 1937 году вызвало резкое осуждение официальной критики и было фактически снято с выставок.
В конце 1920-х и начале 1930-х Чирков совершал художественные поездки по России, бывал в Армении, Мурманске, Средней Азии, создавая экспрессивные полотна, насыщенные живыми впечатлениями от местного быта и природы. Особое место в его творчестве заняли произведения, созданные в Подмосковье, а также близкие религиозной тематике портреты духовных лиц, этюды храмовых интерьеров и религиозные праздники. Его работы отличались утончённым колоритом, стремлением к внутреннему свету и неординарности композиции; многие исследователи отмечают влияние Ван Гога и Сезанна, а также прочные связи с русской реалистической школой.
В годы сталинских репрессий художник не искал конфликтов и спасался творчеством на природе. Одухотворённость его живописи усиливалась внутренними религиозными поисками. Чирков оставил заметные серии портретов монахов, священников, архимандритов, а также сцен православных праздников («Литургия», «Иордань», «На паперти») — эти работы отличались искренностью и философской глубиной, основанной на личной вере автора. Скульптор Николай Абакумцев вспоминал, что художник мечтал принять сан, но не получил на это благословения.
С началом войны Чирков был мобилизован, но вскоре освобождён по состоянию здоровья, после чего продолжил преподавание и творческую работу несмотря на тяжёлое время. В 1945–1946 годах работал над росписями храма Святителя Николая в селе Жегалово — здесь он создал фрески в куполе, фигуры апостолов и евангелистов, эскизы которых сохранились в семейной коллекции. Творческий путь художника оборвался внезапно — 10 июня 1946 года во время работы над росписями он скончался от сердечного приступа и был похоронен у церковной апсиды. На отпевание пришли его ученики, несмотря на угрозу взысканий со стороны начальства. Сегодня наследие Антона Чиркова хранится в музеях и частных собраниях, а сам художник остаётся примером неподкупного таланта, стремления к истине и особого духовного созерцания мира.Антон Николаевич Чирков, родившийся 22 февраля 1902 года в селе Напольный Вьяс Пензенской губернии, принадлежал к яркому поколению советских художников, чья судьба тесно связана с эпохой авангарда и его внутренними противоречиями. С юных лет будущий художник проявил страсть к рисованию, находя вдохновение в наблюдении жизни своей семьи и родной природы, получив первые навыки в реальном училище Саранска и художественной студии. В 1920 году он поступил в Пензенское художественное училище, а уже спустя два года перебрался в Москву, чтобы учиться у признанных мастеров ВХУТЕМАСа — Н.И. Шестакова, А.А. Осмеркина и И.И. Машкова. Окончив вуз с отличием в 1927 году, Чирков был награждён заграничной командировкой — но семейные обстоятельства не позволили воспользоваться этим шансом, и вся его творческая дорога осталась связанной с Россией.
В Москве Антон Чирков начал преподавать в областном училище памяти 1905 года, постепенно становясь для студентов авторитетом и примером поиска творческой свободы, но сталкиваясь с непониманием и даже цензурой за нетрадиционный педагогический подход. В то же время его творчество охватывало множество жанров: от сезонных и импрессионистических пейзажей до сложных исторических и религиозных сюжетов. Полотно «1917 год» (позднее переименованное выставочным комитетом) вызвало резкую критику на персональной выставке 1937 года — после этого тематические картины художника больше не попадали на официальные выставки, а его карьера приобрела черты одиночества и яркой независимости.
С конца 1920-х годов Чирков путешествовал по стране: он бывал в Армении, Мурманске, Средней Азии, создал серию экспрессивных работ и пейзажей, вобравших в себя национальный колорит и бытовую энергию. Особое место в его жизни занимала религиозная тематика. Художник писал портреты духовных лиц, скульптурные и живописные композиции храмов, а также сцены православных ритуалов — работы, в которых органично сплетается философская глубина, традиция русского реализма и собственный поиск смысла. Отношения с официальной советской критикой были сложными, ведь верующий человек Чирков не скрывал своего духовного поиска и обращение к сакральным темам.
В тяжёлые годы сталинских репрессий художник вкладывал силы в пейзажи подмосковной природы, находя утешение в наблюдении за сменой сезонов и внутренней гармонии мира. В 1930‑1940-х годах он создаёт выдающиеся портреты монахов, архиереев, многосюжетные композиции храмовых праздников («Литургия», «Иордань», «На паперти»). По воспоминаниям современников, Антон Николаевич мечтал принять духовный сан, но не получил благословения митрополита Николая (Ярушевича). В военные годы, несмотря на суровые условия, Чирков продолжает работу и преподаёт; послевоенный период отмечен работой над росписями храма Святителя Николая в селе Жегалово — там он создал грандиозные фрески по евангельским сюжетам и портреты апостолов.
10 июня 1946 года, во время работы в храме, художник скончался от сердечного приступа и был похоронен на территории церкви. На прощание пришли ученики училища памяти 1905 года, несмотря на опасность строгих взысканий. Наследие Антона Чиркова сегодня представлено в музеях и частных коллекциях, его творчество исследуют и сравнивают со знаменитыми мастерами мировой живописи — но прежде всего он остался примером глубоко духовного художника, стремящегося обрести истину через искусство и размышления о человеке и мире.
