Для Влада настало время сделать существо по имени Птиц своим Alter ego, вписать Птица в собственный, ювелирно разработанный притчевый мир. Выставка посвящена разным историям, связанным с этим Человекоптицем. Его персона встречает нас прямо в центре зала галереи Q-ART. Птиц словно спит. То есть все виденное на стенах, окнах, все картины и рельефы мыслятся, переживаются будто грезы его сновидений, мысли о рождении, жизни, смерти, воскрешении.
Выбранный Владом образ очень древний и очень современный. Современный потому, что становится аватаром для художника, позволяя ему свободно гулять в пространстве и времени. Древний же он в силу разных исторических подробностей союза Человека и Пернатого. Птицы-гуманоиды с клювами и оперением на лице были известны прежде всего в Древнем Египте. Это боги Монту, Секер, Гор, Ра и Тот. Одним из самых ранних египетских богов был Тот с головой ибиса. Тот — Бог Знания и Письма, советчик Осириса (бога смерти и возрождения), защитник Гора. Другие боги имели в своем облике соколиные черты. Так, Монту был с головой сокола и воплощал завоевания фараона. Секер, бог плодородия, одновременно покровитель мертвых и некрополей изображался соколом, или мумией с головой сокола. Гора, бога неба, также украшала голова сокола. Ра – бог Солнца, аналогично с головой сокола, был творцом мира, олицетворением света.
Птичьи головы с длинным клювом вместо носа стали сутью и добрых, и злых волшебников. Так, например, в японской мифологии живет гоблин-леший Тэнгу. На человеческое тело посажена голова с вороньим клювом. Он имеет крылья. Вместо ног – лапы. Охраняет хтонические темы. Защищает лес, становится трикстером, пугающим в чащах людей. Страшное, возвышенное и комическое по законам фольклора сплелись в образе Тэнгу. В одной сказке крестьянину Тэнгу отдал веер, постучав по одной стороне которого можно произнести «Нос, расти, нос, расти!» и вырастить нос, как у ворона. А если постучать по другой стороне, то, в пример будущих сказок, включая «Алису в стране чудес», привычный человеческий вид вернется.
Карнавальная амбивалентность птиц-гуманоидов становится принципиальной для самосознания культуры Средневековья и нового времени. В Венеции во время чумы в масках с длинными клювами ходили «чумные доктора». Клюв имел практическую цель: в него можно было прятать лекарства и не вступать в респираторный контакт с зараженными. А символическая цель страшной маски: конечно же, отпугнуть чуму, устрашить болезнь, прогнать ее.
По моему мнению, Птиц Влада Долженкова — родственник романтическим пернатым гуманоидам вроде Халифа Аиста из сказки немецкого писателя первой трети XIX века Вильгельма Гауфа. Художник помещает Птица в разные чудесные локации, заставляет зрителя ему сострадать, восхищаться его танцами, уноситься с ним в бескрайние выси. У Гауфа халиф, превращенный в аиста, должен быть помнить одно условие: если засмеешься – забудешь волшебное слово «мутабор» и навсегда останешься с клювом и в перьях. Долженков к двуединству своего героя также относится очень ответственно. Ведь мифическое Alter ego совсем не шутка, а архетипическое сущностное знание о том, кто мы, куда мы летим.
Сергей Хачатуров,
куратор
